Что делать?
19 августа 2019 г.
У большинства собственного мнения нет

 ТАСС

Дайджест по интервью социолога Льва Гудкова

Зависимость россиян от телевизионной пропаганды   очень высока. ТВ —  главный конструктор реальности и самый авторитетный источник. Потому что информация  подается от имени государства, власти. Способность кремлевских пропагандистов навязать свое толкование событий держится на определенной тактике: перед этим создается атмосфера неопределенности и тревоги, дискредитируются все другие позиции, а лишь затем предлагается своя интерпретация. Причем она строится как единственно возможная. Нынешний режим присвоил себе роль арбитра, который трактует события с точки зрения «интересов большинства». 

Наши новостные каналы работают по двухтактной схеме: сначала напугать, а потом развлечь. И это чрезвычайно успешная технология манипулирования общественным сознанием. Пугают многообразно: через сообщения о преступности, о стихийных бедствиях, о внешних угрозах, исходящих от Запада, ИГИЛ и «украинских фашистов». Создается горизонт страха, назначение которого — раздробить общество. А затем — консолидировать население вокруг власти, защищающей его. А попутно — развлечь всевозможными «камеди-клабами» и «сибирскими пельменями». 

Смысл этого в том, чтобы размыть представление о многообразии точек зрения, позиций, оценок происходящего как о норме. Ведь именно общество как единый организм, а не как совокупность граждан создает возможности и условия для дискуссии, обмена мнениями. Общество — это система взаимодействия и социальных связей, основанных на отношениях солидарности и взаимных интересах, без догмы «господство — подчинение», без вертикальной оси власти. А у нас вместо общества возникает плазма разрозненных, напуганных, озлобленных людей, которыми очень легко манипулировать и подчинять их себе. 

Это новая технология господства. В отличие от классических форм тоталитаризма тут совсем не обязателен тотальный террор и массовые репрессии. Вполне достаточно точечных профилактических репрессий и манипулирования сознанием. Раньше это нельзя было реализовать из-за отсутствия медиатехнологий и низкого уровня образования населения — сегодня уже можно.  Происходит не просто навязывание каких-то идеологических представлений и мнений, но прежде всего — разрушение других точек зрения, ликвидация альтернативы.

Надежды на то, что интернет будет альтернативой пропагандистской машине власти, не оправдались. В отличие от структурирующего аудиторию телевидения интернет этого не делает и не может делать. Это сеть равнозначных участников общения, у которых нет авторитетности специального института или определенной социальной группы. Поэтому они не обладают такой же силой, что канал ТВ или газета, регулярным образом выстраивающие свою аудиторию. Интернет не отражает систему межгрупповых коммуникаций и выступает лишь как дополнение к другим каналам информации. В качестве доверительного источника его называют примерно только 20% людей. Хотя чем образованнее человек, чем он моложе, тем чаще он доверяет интернету. Но все равно влияние сайтов или интернет-каналов несопоставимо с государственным телевидением. 

Сегодня Кремль научился работать в сети: и через систему троллей, и через систему собственных сайтов. Как и в других секторах общественно-политической жизни, в интернете воспроизводится псевдообщественная структура мнений, позиций, сайтов, имитирующих гражданское общество, симулирующих «спонтанность» «единой воли народа», эмоций возмущения «большинства» или, напротив, полного «одобрямса» проводимой политики. Симулякры —  проправительственные «некоммерческие» организации (общественные палаты, общественные советы, разного рода «движения», созданные и финансируемые администрацией), прокремлевские сайты и тролли последовательно дискредитируют независимые от власти каналы информации или источники, подавая их как мнение меньшинства, экстремистов, «пятой колоны», национал-предателей, отщепенцев. Поэтому говорить сегодня об интернете как о чем-то целостном не приходится. 

В Москве на каждого жителя приходится примерно 15-18 источников информации, а в малых городах и на селе — всего два-три. При этом образ общественно-политической реальности создает именно федеральное телевидение, потому что местные каналы освещают локальные события, а мировые и политические новости идут от пропагандистской машины Кремля. 

В нашем обществе нет запроса на разнообразную или альтернативную информацию, ведь если бы он был, люди бы искали ее изо всех сил. Например, по ситуации с украинским кризисом можно было бы найти для себя источники: иностранные или русскоязычные, дающие другую, нежели НТВ или «ЛайфНьюс» интерпретацию, но к ним обращается от 0,5% до 1,5% людей. А несопоставимо большая часть довольствуется официальными каналами информации. 

Наше общество консервативно, оно воспроизводит привычки и формы жизни, которые сложились в советское время, в рамках системы тоталитарного господства. Преодолеть эти навыки и формы мышления кажется легко (через просвещение, образование и прочее), но на деле — очень трудно или почти невозможно. Люди принимают те формы жизни, которые наличествуют в момент их социализации, как естественные, «нормальные», не видя этому альтернативы. Тем более в условиях отсутствия ценностного, идеологического, идейного многообразия, запугивания оппонентов. 

 Согласно исследованиям Левада-Центра, почти каждый десятый россиянин боится говорить о своем отношении к политике и власти. Сформировалось мнение, что «теперь уже надо бояться». Речь идет именно о коллективных представлениях, которые обладают принудительной силой по отношению к отдельному человеку. Примерно 55-60% опрошенных говорят, что большинство окружающих их людей боятся высказывать свое мнение, свободно говорить о политике, скрывают свое отношение. Но при этом о себе так говорят только 18-20% респондентов. Дескать, я-то не боюсь, но другие… Этот разрыв между представлением о характере общих мнений и собственной позиции чрезвычайно важен. Он указывает, что есть давление коллективных представлений и правил поведения на сознание и поведение отдельного человека. Это  можно назвать общественным приспособлением к государственному[WU1]  принуждению. 

Из этого факта многие политологи и журналисты делают ложный вывод, что у людей вообще-то есть свое собственное мнение, но они его боятся высказывать. Это не так. Есть страх, но нет других представлений. Иные идеи или способы интерпретации реальности могут появляться лишь при наличии других каналов информации и институтов социализации человека, других, неофициозных, механизмов формирования мировоззрения и личности. Прошедших 25 лет оказалось слишком мало для появления в России полноценного общества. Это всего лишь одно поколение. 

Если нет системы защиты, институциональных гарантий для выражения своего мнения, то  мы получаем  оппортунистическое большинство, которое всегда держит в голове представление о том, как говорить правильно и к каким источникам информации прислушиваться, а что слушать или читать нежелательно. Это механизм массового сознания, характерный для репрессивного государства. Это значит, что у людей собственного мнения просто нет, сформированное пропагандой коллективное мнение— это и есть их точка зрения. 

У нас нет элиты. Элиты в социологическом смысле — это люди, которые демонстрируют наивысшие достижения в своей области и в этом смысле выступают образцом для подражания или моральным примером. На них ориентируются другие люди, поскольку эти образцы  притягательны. А наша правящая верхушка — это практика централизма, управления, навязывание без выбора. В России антиэлитарная структура общества, подмятого под себя  теми, кто присвоил себе государство. Наше руководство — это воплощение серости и посредственности, точек зрения и мнений принудительно усредненного россиянина. 

Все исследования, которые мы проводили, когда еще можно было добраться до верхушки, показывали, что люди на высоких постах думают точно так же, как и обычный человек. А согласно эмпирическим исследованиям политолога Валерии Касамары из Высшей школы экономики, между бомжами и политиками нет принципиальной разницы в их мнениях и политических установках. 

Для развития общества необходимо, чтобы динамичные группы были представлены в системе коммуникаций и власти. Но сейчас наиболее инициативные и предприимчивые  оттесняются на периферию, а центр жизни представлен серыми, невежественными, но очень агрессивными консерваторами и демагогами. Это постоянно работающий механизм самокастрации: он все время воспроизводит нашу историческую замкнутость в такой структуре. Историческое движение России — это накапливание потенциала изменений, периодический крах политической системы. Но затем происходит восстановление системы, аналогичной по своей сути прежней. Порочный круг. 

Российский социум инертен, социальное воображение и способность к эмпатии у него ограничены. Наша оппозиция представляет самих себя и не хочет видеть проблематику и заботы более широких кругов. Мы фиксируем очень низкий уровень доверия к людям — и межличностного, и институционального. А ведь доверие — очень важная характеристика общественной солидарности. Это человеческий капитал. Если человек доверяет только самым близким людям, то это значит, что он может нести ответственность только за свое ближайшее окружение. Вне этой зоны он чувствует себя беспомощным и незащищенным. Для него не гарантирован результат  в сферах отношений с властью, бюрократией, работодателем, полицией. Поэтому если что-то выходит за ближний круг отношений, то человек считает, что он не может на это влиять, а потому и не хочет за это отвечать. Но  ведь именно  взаимная ответственность объединяет людей в общество. 

Люди часто не имеют собственного мнения и транслируют то, что им говорит пропаганда. Наше  общество пришло к этому через десятилетия советской власти. У нас оказался стерт тот уровень высших механизмов регуляций, которые мы называем ценностями, моралью. Население смутно чувствуют дефицит таких идеальных начал, но не видит, чем это можно компенсировать. Поэтому сегодня все время возникают всевозможные суррогаты — суеверия, магия вместо веры, имперская спесь и шовинизм вместо чувства общности. 

При этом мораль и патриотизм внутренне похожи по своей структуре. И мораль, и патриотизм как ценности исходит из идеи общего блага. Но мораль, этика, наука — все эти культурные устройства требуют субъективной мотивации. Как бы власть ни давила, новое открытие в науке или искусстве не рождается под давлением полиции. Но если патриотизм становится государственной идеологией, то он обязательно оказывается связанным с принуждением государства — через нормы  законов Яровой, борьбу с фальсификациями истории, созданием Юнармии под эгидой Министерства обороны, демагогией «Антимайдана», практику преследований тех, кто понимает любовь к родине иначе, чем начальство. Так что мораль и патриотизм — антиподы. 

Современного общества у нас не возникает, потому что негативный советский опыт россиянами  не осмыслен. Многие прогрессивные культурные, ценностные, политические образцы не воспринимаются большинством, отторгаются. Процесс наращивания культурного слоя в обществе крайне медленный.
 

Источник: Открытая Россия

Фото: СССР. Москва. 19 июля 1973 г. Во время голосования на втором совместном заседании Совета Союза и Совета Национальностей в Большом Кремлевском дворце. Савостьянов Владимир, Соболев Валентин/Фотохроника ТАСС













РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Реальное народовластие. Пример Швеции
13 АВГУСТА 2019 // ПЕТР ФИЛИППОВ
Известно, что в мире из двухсот с лишним стран — лишь два десятка демократических, где налицо  верховенство права, где власть имущие не могут урвать себе кусок пожирнее, а вынуждены реализовывать интересы народа, повышать его благосостояние. Я был потрясен, когда узнал, что премьер-министр Канады, лишившись своего поста, вернулся из служебной квартиры в свою двухкомнатную. Особняк он не прикупил — зарплаты не хватило. А воровать чиновникам в Канаде не дают. Для россиян это фантастика. Цель наших властей разного уровня  — обогатиться, накопить миллиарды, построить себе в Европе роскошные дворцы, оставить миллиарды детям. А соотечественники-простолюдины пусть хоть сдохнут. Их могут заменить выходцы  из Средней Азии. И на митинги они вряд ли собираться  посмеют.
Выборы в России – туфта. Сравните со шведскими
5 АВГУСТА 2019 // ПЕТР ФИЛИППОВ
На выборах в Московскую городскую Думу кандидаты от «Единой России» скрывают свою принадлежность к «партии власти», идут как самовыдвиженцы. Избирательные комиссии закрывают глаза на нарушения с их стороны, зато придираются к  подписным листам  независимых оппозиционных кандидатов. Если те реально собирали подписи  на   самых проходных местах, ходили по квартирам, то провластные кандидаты этим себя не утруждали.
Социализм – мечта, ведущая в тупик
30 ИЮЛЯ 2019 // ПЕТР ФИЛИППОВ
Многие пожилые люди сожалеют об ушедшем социализме. Особенно жители Москвы и Петербурга. Им есть, о чем тосковать. В 1970-е годы при зарплате 120-150 рублей можно было кое-что отложить на отпуск. Работа была гарантирована, как и бесплатное образование и здравоохранение. А теперь пожилому человеку на работу не устроиться, пенсии мизерные, тарифы на коммунальные услуги поднимают 2 раза в год. За лечение плати, за учебу внука в вузе — плати. Реальный уровень жизни падает... Но самое печальное, что, наслушавшись пенсионеров, о социализме мечтают и молодые. Им кажется, что они уж точно смогли бы построить «социализм с человеческим лицом»...
Почему Россия — страна образованных нищих
22 ИЮЛЯ 2019 // СЕРГЕЙ МАГАРИЛ
Академик Владимир Игоревич Арнольд утверждал: отечественная система математического образования одна из лучших в мире. Действительно, освоение ракетно-космических технологий и атомной энергии, достижения в области фундаментальных исследований и оборонного машиностроения, а также многое другое принципиально невозможны без высокоразвитой математической культуры. Она же с неизбежностью будет востребована в случае интенсивного развития отечественных наукоемких технологий. Поэтому сохранение и развитие в России национальной математической школы для достойного будущего страны в ХХI веке — условие совершенно необходимое. Однако и совершенно недостаточное.
Школа: бери пример с Финляндии
12 ИЮЛЯ 2019 // ПЕТР ФИЛИППОВ
Международные сравнительные исследования образовательных достижений учащихся регулярно выводят Финляндию в мировые лидеры по уровню среднего образования. Финские учащиеся особенно умело находят нужную информацию, критически оценивают ее и последовательно излагают свои суждения. Легко обращаются с различными текстами, анализируют и размышляют, любят читать, применяют эффективные стратегии чтения. Грамотные. Показывают умение решать сложные математические задачи, требующие развитого мышления.
Школы Финляндии – способны ли мы перенять опыт?
12 ИЮЛЯ 2019 // ИОСИФ СКАКОВСКИЙ
В последние 15-20 лет финские школы считаются одними из лучших в мире. На чем основана эта репутация? Посудите сами. Существует Международная программа по оценке образовательных достижений учащихся (PISA). Это тест, осуществляющий мониторинг качества образования в десятках стран мира. Важно подчеркнуть, что Международная программа проверяет не только теоретические знания учащихся, но и умение применять знания на практике. Это не разного рода олимпиады и соревнования, в которых с советских времён участвуют единицы наших особо одарённых школьников.
Тупик российских традиций
26 ИЮНЯ 2019 // ПЕТР ФИЛИППОВ, СЕРГЕЙ МАГАРИЛ
Россия  начала XXI в.  вызывает множество тревожных вопросов.  Председатель Конституционного суда России Валерий Зорькин публично высказал опасения, что при сохранении наблюдаемых тенденций «наше государство превратится из криминализованного в криминальное». Обрели ли россияне необходимую компетенцию для цивилизованного, без масштабных потрясений, перевода общества с траектории застоя на траекторию развития?  Успеет ли наше общество  преодолеть хронический правовой нигилизм или России вновь предстоит насилие  невежества?
Можно ли победить воровство?
25 ИЮНЯ 2019 // АЛЕКСЕЙ БОЛГАРОВ
В ряду стран, воровство и коррупцию если не победивших, то резко снизивших вес этих пороков в общей жизни государства, с недавних пор называют Грузию, по праву связывая это прежде всего с именем ее президента в 2004–13 гг. Михаила Саакашвили. Пример для нас интересен еще и потому, что, несмотря на всю специфику национальной ментальности грузин и несопоставимость размеров и численности населения, эта страна является таким же молодым постсоветским новообразованием, как и Российская Федерация (и так же имеющей многовековую историю собственной государственности, прерванной лишь на 2 века вхождения в романовскую, а затем в советскую империю).
Как борются с коррупцией в США
24 ИЮНЯ 2019 // ПЕТР ФИЛИППОВ
Законы США предусматривает наказание и за дачу и получение вознаграждения за услуги, входящие в круг обязанностей должностного лица. Поощрения, по американскому праву, чиновник может получить только официально - от правительства. Наказание за нарушение этой нормы - штраф или лишение свободы до 2 лет, или то и другое.
На чем держится коррупционная вертикаль? Опыт Румынии
17 ИЮНЯ 2019 // ПЕТР ФИЛИППОВ
На Земле живут разные народы с разной культурой. У китайцев и корейцев в культуре конфуцианская традиция — ходить к начальству с подарком, чего не приемлют финны. И финны, и шведы странным образом считают, что раз чиновники — госслужащие, то должны служить своему народу, а не собирать с него дань. Идеалисты!